Город:
Москва
Город:
  • Москва
  • Волгоград
  • Рязань
  • Самара
  • Курск
  • Кострома
  • Щелково
Кинотеатр:
Выберите кинотеатр...
Кинотеатр:
  • Пять звезд на Павелецкой
  • Ролан
  • Пять звезд на Новокузнецкой
Сервис покупки билетов Покупка билетов

Журнал «Ролан» Иван Вырыпаев: жизнь как танец

Надо быть готовым к тому, что «Танец Дели» кино — и театрального режиссера Ивана Вырыпаева — фильм не такой, как все. Здесь нет драк, погонь, любовных сцен, но он пробуждает мысль и чувства настолько мощно, что мгновенно затягивает зрителя во внутренний душевно-интеллектуальный водоворот, заставляя думать, говорить, дышать…

И зритель, который так же, как персонажи фильма, живет, ищет любви, счастья, страдает и сострадает, думает о смерти, сталкивается с ней лицом к лицу, становится словно еще одним героем, с еще одной, своей историей, со своим градусом поворота в поиске выхода…

«Танец Дели» вошел в конкурсную программу международного кинофестиваля в Риме. В конце ноября фильм выходит в прокат. Предлагаем вашему вниманию беседу с режиссером.

— Иван, кажется, все, на что направлены устремления души, мозга, тела, — опровержение фразы одной из героинь «Танца Дели», матери, которую гениально сыграла в фильме Ксения Кутепова: «Жизнь есть страдание, дочка. Желаю тебе как можно скорее в этом убедиться». Или нет?
— Первая благородная истина Будды гласит: «Жизнь есть страдание», и далее этому следует объяснение. Оно в том, что в этом мире нет ничего постоянного, все меняется каждое мгновение. Мы же держимся за все, что нас окружает, как за постоянное, и когда этого лишаемся, страдаем. Наши близкие умирают, наши машины ломаются, наши тела стареют, наши дорогие хрустальные вазы падают на пол и разбиваются. Все наши страдания оттого, что мы не мы можем принять эту простую истину: мир так устроен, что в нем есть страдание. Мир — это и есть страдание. И не нужно быть буддистом, чтобы понять это. Путь же героини моего фильма в том, что она не отворачивается от этих страданий, а, наоборот, принимает себя и этот мир таким, какой он есть. И это самое главное — принять настоящий момент и всю свою жизнь как единственно возможную. Принять все, что с тобой происходит, с открытым сердцем. Это очень трудно. Но это единственная возможность идти к осознанию собственного «я».

— Вы предоставляете зрителю полную свободу, не педалируя свои личные ответы. Но все же… «Радость-страдание», как у Блока… В чем правда счастья? Надо все принять? Или можно быть творцом? Или только после принятия все превращается в божественный узор?
— Понимаете, говорить обо всех этих вещах не имеет смысла до тех пор, пока мы смотрим на мир дуально. Пока мы считаем, что есть я и есть мир. Есть я и есть моя судьба. Есть я и есть Бог. Для моей героини «я» и мир — одно и то же. Мир это и есть я. Мы все вместе — одно. И вот тогда только, когда исчезает эта дуальность, тогда только и можно воспринимать этот мир как божественный узор, а свою жизнь как танец. Мы не находимся в этом состоянии, но мы можем стремиться к нему. И даже само стремление, само движение по пути — это уже наш танец. Важно ведь — не какая жизнь, не события жизни, а то, как мы ее осознаем. Важно — осознанная жизнь.

— Несколько лет назад, когда мы говорили с вами о фильме «Эйфория», вы сказали, что обычно ищете не сюжеты, а темы. Как бы вы определили темы «Танца Дели»? Кажется, их там очень много…
— В фильме затрагиваются разные темы. Среди них и взаимоотношения с нашими родителями, и семейные проблемы, и смерть, и любовь, но главное — это тема современной коммуникации: как нам жить в мире, где повсюду жестокость и, как нам кажется, несправедливость? И что это такое — несправедливость? Я бы очень хотел, чтобы мы здесь, в России, освободились от таких предрассудков, как «кара Божья», когда рак или другие болезни — наказание за что-то. Бог не ревнивый, эгоистичный муж, как мы его себе часто представляем. Жизнь такая многогранная вещь, и мы все — части огромного целого. Или — мы и есть это целое, состоящее из частиц.

— А сами вы видели этот танец, который исполняет главная героиня, танцовщица Катя, которую и в фильме, и в спектакле играет такая же воздушная и прекрасная Каролина Грушка? Как он родился в вашем сознании? Где для вас был этот грязный рынок в Дели? Много ли пришлось страдать? — Про меня тут нечего говорить. Я не пример для духовного подражания. Моя духовная жизнь очень скромная, и похвастаться мне нечем. Что же касается того, как возникла идея фильма, то сама мысль написать об этом танце у меня действительно родилась в Дели, на рынке Мейн-бараз. Те, кто бывали в Дели, знают, о чем я. А те, кто не бывал там, услышат описание этого места в фильме…

— Для «Танца Дели» вы несколько переписали пьесу, которая шла на сцене Польского национального театра в Варшаве. Вы оставили структуру, но отказались от одной из новелл, от одной героини, от определения «танец счастливого несчастья»? Кажется, в пьесе больше физического движения, чем в фильме (это, по крайней мере, видно из ремарок). Создавая такую статику в кадре, вы делали ставку на динамику диалогов, мыслей, эмоций?
— Да, самое главное — динамика диалогов и актерская игра. Фильм — четко сформулированная и положенная на эмоцию мысль.

— У меня есть свой ответ на этот вопрос, но что вы отвечаете, когда вас спрашивают: «Зачем идут титры в начале и конце каждой новеллы?»
— По структуре фильм состоит из семи коротких историй, которые складываются в одну. Конечно, это один фильм. Но для восприятия очень важно, чтобы внутри него были совершенно отдельные фильмы. Ведь «Танец Дели» — фильм о восприятии, о том, что реальность — только в восприятии. Структура фильма — одна из главных и важных его составляющих.

— А вы обладаете состраданием? Художник, передающий образы каких-то очень важных вещей, может сам не быть их носителем?
— Во мне крайне мало сострадания. И поэтому и фильм мой, «Танец Дели», — несовершенный. Фильм — это ведь не ответы, это вопросы. Фильм не учит жизни, он поднимает вопросы. И я там выступаю как автор, которые эти вопросы задает. И прежде всего себе.

— Пожалуйста, расскажите о ваших актерах. Хоть несколько слов. Они прекрасные все!
— Для меня было огромным удовольствием работать на съемочной площадке с такими актерами, как Ксения Кутепова и Игорь Гордин. А также я продолжил многолетнее сотрудничество со своим другом и партнершей по театру Ариной Маракулиной. Мне было приятно, что первую большую роль в кино в этом фильме сыграла выпускница ГИТИСа, курса Олега Кудряшова, Инна Сухарецкая, сейчас она уже известная в театральном мире актриса. Ну и, конечно, я не представляю своего творчества без моего соратника, моего ближайшего друга, моей любимой актрисы и моей жены — Каролины Грушки. И вообще, «Танец Дели» — фильм абсолютно актерский. Там все держится на игре актеров.

— Внутри есть только музыка слов, а собственно музыка звучит лишь между историями, является неким обрамлением каждого из семи фильмов, которые составляют единую картину. А в финале звучит песня Бориса Гребенщикова…
— Музыку к фильму написал замечательный композитор Андрей Самсонов. Для знатоков современной музыки это имя говорит об очень многом. И прежде всего — о качественном современном звучании. Финальную песню Борис Гребенщиков не писал специально для нас. Но эта песня нигде раньше не звучала. Я приехал к Борису Борисовичу в студию, и он мне показал несколько прекрасных песен, которые никто не слышал, так получилось, что они не вошли ни в один альбом. И я выбрал песню для нашего фильма, и Борис Борисыч любезно нам ее отдал. Теперь она звучит в финале, и благодаря ей все там встает на свои места.

Журнал «Ролан» № 9 ноябрь 2012

Вернуться к перечню статей | Все номера