Город:
Москва
Город:
  • Москва
  • Волгоград
  • Рязань
  • Самара
  • Курск
  • Кострома
  • Щелково
Кинотеатр:
Выберите кинотеатр...
Кинотеатр:
  • Пять звезд на Павелецкой
  • Ролан
  • Пять звезд на Новокузнецкой
Сервис покупки билетов Покупка билетов

Журнал «Ролан» Двадцать лет спустя

Продолжаем беседу с Кареном Шахназаровым и Владимиром Хотиненко, которая состоялась в августе этого года в рамках клуба неформального общения «Подоконник» ХХ фестиваля российского кино «Окно в Европу» в Выборге.

— Осталось совсем немного времени до премьеры комедии «Билет на Vegas». Как вы попали в этот фильм? Неужели вы решили «изменить» авторскому кино, чтобы стать ближе к народу?
— Вы знаете, я не противопоставляю жанры друг другу. И у меня не было какого-то плана, вроде «дай-ка я сыграю что-нибудь попроще». Все как-то получилось само собой. После того, как по воле случая я впервые оказалась на съемочной площадке, у меня появился свой агент и я регулярно стала бывать на кастингах. И пробы на проект «Билет на Vega$» я проходила несколько раз: страшно переживала, потому что мне очень нравился сценарий, диалоги, шутки — очень хотелось попасть в эту историю. И вот сижу и слышу, что актрису также пробуют на ту же роль, и что-то долго все происходит, обсуждают с ней какие-то детали, процесс затягивается. «Ну все, ее берут», — думаю. А у самой слезы к глазам подступают от разочарования. Наконец она ушла, смотрю — уже и технику убирают, сворачиваются, в общем, а мне все никак не говорят, чтобы шла домой, и непонятно, зачем я там сижу и чего жду. В итоге меня кастинг-директор Юлия Дробышева все же зовет к режиссеру — Гору Киракосяну, мы проходим вместе, и он сидит напротив меня с нарочито серьезным лицом. Я думаю: «Сейчас скажет дежурные слова благодарности и отправит меня с миром!» И вдруг он наконец произносит: «Я подумал: да, пожалуй, Лиза — это твоя роль». У меня глаза округлились, и тут слезы прорвались наружу — хорошо, салфетки были рядом. Я потом еще неделю ходила и не верила, что меня утвердили. И столько эмоций потому, что, действительно, именно эта история мне понравилась, ведь от многих предложений я отказываюсь — неинтересно, не мое.

— А в чем заключалась воля случая, по которой вы впервые оказались на съемочной площадке. Вы ведь учились на географическом факультете педагогического вуза?
— Да, но именно в прошедшем времени — училась: попробовав, что такое кино, я после второго курса забрала оттуда документы. Просто поняла, где мне хочется провести свою профессиональную жизнь — увы, не в классе с детьми. А началось все с классического «Вы хотите сниматься в кино?» — мне этот вопрос задали в августе 2009 года в Лужниках, куда я отправилась с друзьями на фестиваль тектоника.

— Забавно, тектоник — это танец, но такое впечатление, что география через это название послала вам последнее «прости»!
— Ну да, тектоника, тектонические процессы — как-то так.

— И что же — вы радостно воскликнули: «Да-а-а, хочу!»?
— Нет, конечно, я отнеслась к этому предложению с большим подозрением, хотя произнесла его молодая девушка, я все равно подумала, что это какая-то афера. И только позже я узнала, что Роман Каримов для своего фильма «Неадекватные люди» искал героиню, которая бы могла танцевать тектоник или хотя бы знала, что это. И вот, он решил со своей небольшой командой пойти на тот фестиваль в Лужники. Там ко мне подошла теперь уже его жена Оля Алексеева (на тот момент она была кастинг-директором его проекта). Представилась, спросила, как меня зовут. Естественно, сказала, что имя у меня очень красивое (обычно при знакомстве мне все говорят, или что оно красивое, или что необычное). Назвала проект, вот, мол, кино снимаем, не хотите ли принять участие в пробах. Я ей ответила что-то вроде: «Ага, очень смешно!» Но она, тем не менее, взяла у меня контакты. Я очень долго смеялась, а через три дня звонок раздался и она уточнила, куда выслать текст. А потом меня позвали уже на сам кастинг. И я туда отправилась, но взяла с собой подружку. Знаете ли, на всякий случай. Потому что адрес как-то не внушал доверия, а совсем даже наоборот — Шарикоподшипниковская улица, метро «Волгоградский проспект». Это уж потом, когда мы туда доехали, я узнала, что это адрес той самой компании «Амедиа», проекты которой смотрела много раз. Приезжаем и видим, что все по-взрослому — длинная очередь из девчонок, зубрящих текст и жутко волнующихся, тут и я тоже разнервничалась, все у меня затряслось. Но, видимо, это не помешало режиссеру во мне что-то такое разглядеть. Там тоже все было не сразу, я прошла через сито нескольких проб: каждый раз думала, что провалилась, и каждый раз мне звонили и приглашали на следующий этап. Всего их было пять.

— Неужели ничто в вашей «предыдущей» жизни не предвещало, что однажды вы захотите стать актрисой?
— Об этом говорят многие девочки. И я не была исключением. Ну, участвовала в самодеятельности, много выступала на сцене в детстве и отрочестве. И когда мне говорили, что стоит мне попробовать свои силы в театральном институте, я как-то с сомнением на это реагировала. Вроде: там столько учиться, и не факт, что станешь потом успешной артисткой, а хотелось выучиться и получить какую-то гарантию, что найдешь работу.

— В «Википедии» написано, что вы собираетесь поступать в театральный институт…
— Очень много аргументов за и против. Пока просто-напросто времени не хватает, потому что я активно снимаюсь. Кроме того, есть немало авторитетных людей, режиссеров, которые считают, что этого и не нужно делать. Я бы с удовольствием поучилась, я прекрасно понимаю, сколько я еще не знаю. Но мне в ответ на это говорят, что раз уж жизнь моя так сложилась, что меня сразу бросило на съемочную площадку, то я и дальше должна все постигать на практике. Сама не знаю пока, к чему приду. Этот вопрос для меня открыт.

— И никогда не сталкивались с пренебрежительным или снисходительным отношением к себе со стороны профессиональных дипломированных актеров?
— К счастью, нет. Все со мной были очень доброжелательны. И, что очень ценно, давали советы по работе. Я сама не стесняюсь обратиться за помощью к своим партнерам по кино, и ни разу не встретила какой-то отталкивающей реакции, наоборот, только помощь и готовность поделиться опытом. Я понимаю, как мне повезло — такая классическая история Золушки, попавшей с улицы, вернее, из зрительного зала в кино, по эту сторону экрана. Но у меня от этого голова не закружилась, поверьте, я не хочу быть выскочкой. Всегда стараюсь чему-то научиться, пристально наблюдаю за всем происходящим на съемочной площадке, анализирую — это необыкновенно интересно. Я все время учусь и мечтаю об углубленном образовании — либо в театральном вузе здесь, в России, либо на актерских курсах в Америке. Мне очень интересно посмотреть, как у них там все это происходит.

— А мысли о США — результат воздействия американской части проекта «Билет на VegaS»?
— Угадали. Я до сих пор нахожусь под впечатлением — и от страны, и главным образом от людей. Никакой расслабленности, лени и никаких «авось обойдется», никакой любви к остановкам, перерывам, перекурам. И не потому, что время дорого, они правда очень трудолюбивые. Иногда мне казалось, что они знают, во сколько выглянет солнце из-за облачка и за сколько времени нужно снять сцену, пока оно снова не спряталось. Мы тратили гораздо меньше времени даже на обед; система была такая: поел, утолил голод и жажду — идешь на «перегрим», никаких тебе посиделок на диване за кофейком и разговоров за жизнь, все четко, эргономично. Наши американские партнеры были просто безупречны, и, глядя на них, мы тоже подтянулись, мобилизовались, дисциплинировались и показали все лучшее, на что способны.

А какие они приветливые, внимательные! Вот часто говорят, что эти их улыбки — нечто искусственное, наигранное. Не знаю, может, это и результат какой-то вышколенности, но даже если и так, стоит взять чужой опыт на вооружение. Потому что улыбки для них абсолютно органичны, это позитив, с которого начинается любой контакт. Это же лучше, чем хмурые, неприветливые лица! И в ответ на улыбки и внимание к мелочам (когда они подходили, например, и снимали с меня какую-то ниточку) мне всегда хотелось говорить спасибо. Вообще, «Билет на Vega$» — уникальный опыт во всех отношениях. Раньше я считала, что невозможно поехать в США, чтобы собрать там полностью американскую группу и снимать фильм на русском языке, с нашими артистами вперемешку с тамошними. Но теперь вижу, что это реально. Мы сделали это! И мы сняли очень хорошее кино — я уверена. Я бесконечно благодарна своим партнерам — Ивану Стебунову, Наташе Ноздриной, Владимиру Яглычу. Конечно же, невероятному Михаилу Галустяну — одному из продюсеров и «визитной карточке» этого проекта, его комедийный дар задавал тон всему происходящему.

— Съемки комедии редко бывают комичными сами по себе, у вас было так же?
— Да, в большинстве случаев. Мы были очень собранны, комедия — это серьезно! (Смеется.) Но это не значит, что все происходило без каких-то несуразностей: сами понимаете, русские за границей — это уже кино. Я иногда понимала, что со стороны мы выглядим непонятным пестрым табором, бурно выражающими свои эмоции туристами. В ресторанах мы не сразу привыкли, что порции совершенно невероятны, это не московские рестораны, где на середине блюда тебе красиво выложат еду (за очень красивую цену) и ты на нее больше любуешься, чем насыщаешься ею. Там все было через край. Очень сытно, но крайне нездорово, если честно. А еще нас, девчонок из съемочной группы, поразили американские магазины — смешными ценами (после московских) и, конечно, ярчайшими красками. Вот так заходишь посмотреть одежду и совершенно теряешь голову от этой дикой палитры, от этого буйства красок и от того, что все это практически даром. Рай для шопоголика! Представляю, как мы выглядели со стороны — наверное, так же, как наши персонажи, у которых случилась лотерейная лихорадка, они ведь все там за выигрышем охотятся.

Продолжение. Начало беседы в журнале «Ролан» № 118.

Два мнения про молодое кино К. Шахназаров: Мы воспитывались в СССР, а СССР с его союзниками, с его сателлитами — это было больше половины человечества, миллиарды людей, а значит, миллиарды потенциальных зрителей. И ты, когда делал картину, понимал, что она выходит в Чехословакии, в Польше, в Венгрии, причем широким экраном и на телевидении. А плюс к этому — Мексика, Индия. Были свои фестивали, свои призы. Молодой режиссер, который выходил в мир, был ориентирован на гигантскую аудиторию. И у режиссера тогда было совсем другое ощущение, другой драйв — другое внутреннее состояние, когда ты понимаешь, что твою картину увидят.

И посмотрите, что происходит с молодым современным российским режиссером. Он делает картину и понимает, что она никуда не выйдет, ее никто не увидит. Максимум в кинотеатре «Художественный» сделают один сеанс. По телевизору не покажут; хорошо, если у Гордона покажут. И психология нашего брата понятна: единственная есть возможность — ориентироваться на фестивали. И сегодня молодая режиссура сориентирована только на одно: хоть каким-то образом попасть на фестиваль. Поэтому, когда я смотрю «Кинотавр» и вижу: из каждой картины мат-перемат, я понимаю, что этих ребят не интересует вообще ничего, а интересует попасть хотя бы на какой-нибудь фестиваль. Если картина туда попадает, можно с ней и поездить неплохо в течение года с одного фестиваля на другой. Но это абсолютно порочный круг для кино.

Когда я с актерами «Мы из джаза» поехал в командировку в Читу, я на каждой остановке видел, что они уже были знамениты, — и это уже совсем другое дело. Ты начинаешь по-другому думать, режиссеры так устроены, что они начинают работать на аудиторию. И это огромный стимул, потому что ты думаешь: «Нет, нельзя мат вставлять, потому что я потеряю детскую аудиторию, меня те или другие не увидят…» И совсем другая история, когда тебе все равно, когда ты понимаешь, что все равно никуда не попадаешь.

Вот проблема молодого кино в России, у которого нет абсолютно никакого выхода на реального зрителя. И поэтому оно все замкнуто. И если это не будет преодолено, то закончится вообще плачевно. А сейчас талантливые ребята есть, но кино — это все равно карьера. Режиссер, сценарист ищут некоторые пути, где пробиться. Ты ищешь: здесь не можешь, на зрителя нет выхода — попробую сюда, в эту сторону. Вот проблема молодого кино. Без зрителя нет кино. В. Хотиненко: Когда были последние парламентские слушания, я с энтузиазмом и наивностью стал говорить: решитесь — запустите в один год много дебютов. Я знаю столько талантливых ребят! Они каждый раз на «Кинотавре» получают призы, в Каннах, в Венеции. И я говорил о запуске 50 или 100 дебютов, чтобы помочь молодежи. На другом совещании подумали и сказали: «20 запустим». Я подумал: «И 20 тоже ничего!» Увидеть новый горизонт, новый совершенно, когда из тех фильмов, которые показывают, до проката ничего не дойдет, а тут хоть ради чего-то, ради светлой цели. А на последней встрече говорят: «Ну, 5–6–7 запустим». И это все рассосалось, а я был убежден, что это реально. Я понимаю, что если этого не случится, это будет большая проблема, потому что мы тогда так и не увидим новые горизонты, а эти ребята закиснут. Когда я учился, я гарантированно получал работу в кино. А сейчас они ходят и все время спрашивают, где можно пройти стажировку и где можно работать в кино. Я буду по-настоящему разочарован, если в следующем году не запустят большое количество дебютов, не дадут возможности стартануть большому количеству дебютантов. Не дать возможность молодым проявиться — ошибка. Сегодня молодежная аудитория не просто равнодушна, она агрессивна к нашему кино — Интернет воспитал агрессию. И погасить эту агрессию можно, только подпустив в этот разговор именно молодежную режиссуру. Когда поговорит молодежь с молодежью, может быть, огонь и попригаснет.

Я знаю, что есть определенное количество людей, которые могут снимать на небольшие деньги необыкновенно доброкачественное кино. Я знаю это по опыту альманаха «Астра, я тебя люблю», где все новеллы практически профессиональны, хотя деньги были небольшие. Но это не все могут. А молодежь любит мифы. И все они любят говорить: «А вот Родригес за 5 тысяч долларов снял кино и прославился». Кто-то это сможет сделать, но не все. И для меня это даже критерий: если очень хочешь, ты все-таки сможешь.

Журнал «Ролан» № 9 ноябрь 2012

Вернуться к перечню статей | Все номера