Город:
Москва
Город:
  • Москва
  • Волгоград
  • Рязань
  • Самара
  • Курск
  • Кострома
  • Щелково
Кинотеатр:
Выберите кинотеатр...
Кинотеатр:
  • Пять звезд на Павелецкой
  • Пять звезд на Новокузнецкой
Сервис покупки билетов Покупка билетов Подарочный сертификат Подарочный сертификат
Мы открываемся!

Журнал «Ролан» Сергей Бадюк. Человек-титан

Актер, ведущий авторской передачи «День с Бадюком» на канале «Россия 1», участник многочисленных сюжетов и телепередач, посвященных здоровому образу жизни, постановшик драк, байкер, обладатель бесчисленных наград и титулов по части боевых искусств и восточных единоборств, скромно умалчивающий о нескольких полнометражных сценариях (просто потому, что они еще не поставлены), — Сергей Бадюк. Он излучает надежность, позитив и духовное здоровье. Его Молот в «Соловье-Разбойнике» — олицетворение народа, способного и всех «генералов прокормить», и поднять «бессмысленный и беспощадный русский бунт», а также верить, надеяться, любить. Можете быть абсолютно уверены: Бадюк в кино — это всерьез и надолго.

— Фильм снят по сценарию Ивана Охлобыстина, который говорит, что вы имеете к этой истории прямое отношение, — проясните ситуацию.
— Иван приехал однажды и сказал: «У меня есть задумка сценария. Там есть герой такой — как ты. Мне проще с тебя писать». А для него это нормально, потому что, когда писался сценарий «ДМБ», там фактически все герои имели реальные прототипы. Генерала он не придумывал — это был генерал, у которого он служил, командир части. Иван многих своих героев берет из реальной жизни. «Как бы ты это все видел?» — спрашивает меня он. И мы с ним пообщались — дня три. После чего я стал первым человеком, который прочитал сценарий, тепленький еще. И он мне сразу понравился… Я говорю: «Ваня, если ты когда-нибудь будешь снимать этот фильм и меня не снимут в роли Молота…» Он говорит: «Я все понял!» — «Нет, ты не понял…» Это была шутка, но только наполовину. Ни о каком кино я тогда не думал и даже не мечтал. Потом жизнь так повернулась, что я начал сниматься, а тут как раз и эти съемки.

— А чем вам этот персонаж так запал в душу?
— Ну как запал? Понимаете, он же один — русский. Ванька — он разбойник, а они национальности не имеют; Чекист-суперагент — вообще без роду без племени, не пойми кто; главбух Дебет — еврей; оперная певица Прима — Изабелла Юрьевна Папаяни. Русский в этой компании — один я. Это была задумка Ивана, я ее себе ни в коем случае приписывать не буду, он говорит: «Мне нужен человек, который олицетворяет русский народ». По сути — кто такой Молот? Русский мужик, который кует какую-то шестерню. И эту шестерню суют в ракету, в компьютер, в медицинское оборудование, в танк, — без нее никак. Потом приходят какие-то люди и говорят ему: «Свободен». Но он, в отличие от этих непонятных людей, понимает, что без него — никак. На нем и на этой шестерне все держится. Это все равно что взять и уволить русский народ. Бунт-то, по большому счету, Молот начал, а не Соловей. Тот спокойно себе разбойничал, злодействовал, пока не оглянулся на того, кто является настоящим стержнем, на ком все в этом мире держится. И это оказался даже не Молот, это оказались колхозники, которых Соловей начинает защищать. Такая вот история, — по крайней мере, в изначальном замысле она была такой.

— Жанр диктовал обобщенность персонажей?
— Естественно. Каждый герой — определенный тип, имеющий место в жизни. Когда мы были на премьере, зал то плакал, то смеялся — каждый увидел себя, узнал в одном из героев. Реакция была на протяжении всего показа, притом реагировали очень разные люди, и все — по-разному. Кто-то смеялся, а кто-то на том же эпизоде грустил — у каждого возникали свои ассоциации.

— Кто они — подельники Соловья?
— Это такая русская шайка, несмотря на то что русский там — один человек. В шайке оказываются совсем разные персонажи — от Молота до Примы. Когда народ доводят до крайнего состояния, он уходит в лес: откопал обрез и пошел. Так что не надо излишне романтизировать эту историю, но и забывать ее тоже не стоит. После премьеры была попытка привязать это кино к сегодняшней ситуации. С таким же успехом его можно привязать и к шестнадцатому веку, и к пятнадцатому, и к девятнадцатому. Всегда были разбойники, всегда было какое-то противостояние, всегда были недовольные, и всегда, когда до какой-то ручки доходило, народ вставал.

— Когда Охлобыстин работал над сценарием, вы как-то влияли на образ своего героя?
— Покажите мне того человека, который может влиять на Ивана! Но он прислушивался. Мало того — до сих пор прислушивается. Я тут недавно узнал свою цитату в одном его творении, позвонил ему, говорю: «Что делать будем?» — он рассмеялся. Он умеет слушать, умеет видеть полезное и, надо отдать ему должное, умеет не просто взять какую-то особенность, а обобщить и довести до некоего абсолюта. Была, например, сцена в кузне: Молот — кует. Ну, кует и кует… Иван спрашивает: «А что он кует? Зачем?» И рождается реальная история — в руках у Примы появляется крестик, выкованный Молотом. Он один ей что-то дал с собой — никто же ничего не отдал, рот заклеили скотчем и отправили в монастырь. Мы: «Почему крестик?» А Прима — Фандера: «Да он меня любит, просто молчит». Иван всегда дает истории глубину — второе, третье дно… Кому надо — увидит и это.

— Говорят, что были какие-то необыкновенные отношения на площадке?
— Вы знаете, у меня за спиной, ни много ни мало, семнадцать картин, такой — не было. Честно говоря, все — благодаря Любе Калинской. Со всеми продюсерами, с которыми я работал на серьезных проектах, у меня были хорошие отношения, всегда. Но Люба — совершенно уникальный человек, продюсирование — это все ее. Я уходил спать — она работала. Я вставал раньше всех, где-то в шесть утра, чтобы тренироваться до выезда, и она уже сидела работала. Она решала все вопросы, для всех была мамой, папой, бабушкой и врачом. Уникальный, очень порядочный, очень образованный и интеллигентный человек. Я, честно говоря, мечтаю с ней поработать еще, потому что она вокруг себя создает атмосферу. Это общая заслуга, конечно, но кто-то должен задавать тон, а она это умеет.

— В фильме есть батальные сцены, которые требуют от актеров элементарно быть в хорошей физической форме.
— Элементарного уровня здесь мало, там требовался очень высокий уровень физической подготовки. В фильме много тяжелых сцен: драки, финальная баталия, эпизод в ресторане… У нас было восемнадцать трюковых дней. Была хорошая команда каскадеров. Но под меня каскадера, как правило, не найти… На меня даже не хватило каскадера для съемок в сцене финальной драки. Там на каждого актера шли среди солдат каскадеры-профессионалы, которые понимали, как работать и что делать. А солдаты в это время пробегали через кадр фоном. Каскадеров хватило на всех, кроме меня. В результате я получил сильнейшую травму — надрыв связки — и прохромал до конца съемок. Но как-то все равно все было хорошо.

— Вы там очень профессионально управляетесь с молотом. Пришлось на съемках учиться или был уже какой-то опыт?
— У меня был опыт. Я же из деревни. У нас кузница была в колхозе, — естественно, мы все туда любили ходить, помогали. Я не кузнец, но имею понятие о кузнечном деле: где помочь, клещами подать, как правильно себя повести, правильно инструмент разложить — люди, которые занимаются кузнечным делом, скажут, что с этим в кадре все в порядке. В любом кино надо знать ремесло того человека, которого играешь, или так или иначе его освоить. У меня этот багаж есть, поэтому и на съемках было проще.

— А что еще пришлось осваивать в связи с этим фильмом?
— Мне меньше всего пришлось что-либо осваивать, потому что изначально Ванька писал Молота с меня, так или иначе. Мне просто нужно было быть собой.

— Вы органично смотрелись с байками на выборгской премьере. У вас с этой темой что-то связано?
— Да, я член мотоклуба, езжу на мотоцикле уже много-много лет. А на премьере были не байки, а такие мопеды трехколесные. Они хороши, отпор дают, конечно, но безопасность их обманчива, поэтому с ними надо быть очень осторожным. А вот в фильме был настоящий байк, один в один, и Иван очень хорошо на нем ездил. В сложных эпизодах, где надо было снимать падение, участвовал каскадер. А так Иван все сам делал.

— Роль Молота — типажная только на самый беглый взгляд, там есть характер, интрига, есть что играть…
— Мне надо было сыграть русского человека. Молот — работяга: все висит на нем, даже мотоцикл Соловья он починил. Дебет с деньгами разбирается, Прима поет, Соловей злодействует, а дом, все это хозяйство — на ком? Эпизод, который не вошел, когда Молот приносит из деревни еду и молоко, — очень важный. Все сделано его руками, так или иначе все лежит на его плечах, на плечах Молота.

— Практически — «один мужик двух генералов прокормил».
— Да, так оно и было задумано, хоть и не все вошло в фильм. Но я все равно доволен. Любому актеру мало, всегда будет мало, сколько его ни показывай: «Что-то меня порезали». Как сказал по этому поводу мой близкий друг Миша Горевой: «Актер за такой крупный план полжизни отдаст…». Поэтому я радуюсь тому, что получилось. Беседовала Татьяна Попова

«Сергей Бадюк — легендарная личность. Практически культовый персонаж. Каратист, герой-спецназовец. Мне он очень нравится — хороший человек, добрый, верующий человек. В кино любит сниматься, и его любят снимать, потому что колоритный. Он и в жизни такой же колоритный, как на экране. Бадюк — человек-титан».

Беседовала Татьяна Попова

Журнал «Ролан» № 8 октябрь 2012

Вернуться к перечню статей | Все номера