Город:
Москва
Город:
  • Москва
  • Волгоград
  • Рязань
  • Самара
  • Курск
  • Кострома
  • Щелково
Кинотеатр:
Выберите кинотеатр...
Кинотеатр:
  • Пять звезд на Павелецкой
  • Ролан
  • Пять звезд на Новокузнецкой
Сервис покупки билетов Покупка билетов

Журнал «Ролан» Толкование сновидений

Максим Суханов и Леонид Мозговой — два самых мистических актера России — объединились в одной работе столь же мистического режиссера Константина Лопушанского, в картине, снятой по мистическому сценарию о мистическом периоде в жизни России...

Лаконичное название этого черно-белого, философско-неторопливого фильма только усиливает общую загадочность. «Роль» — для тех, кому нравится, когда в кино есть тайна.

Интересно, кто-нибудь размышлял, с чего в жизни человека начинается таинственное? Рискнем предположить, что с того момента, когда человек увидел свой первый сон. Сны — иная, параллельная жизнь, которая происходит каждую ночь. И там встречаются странные люди, которых ты то ли знаешь, то ли нет. Странствие во сне причудливо и молниеносно. Знакомые места внезапно грозят неожиданными опасностями. Да и ты сам — словно ты, но вместе с тем не ты. Как будто в тебе живет кто-то еще, кто днем просится наружу, а ночью выходит на свободу и подчиняет тебя своей воле. Незнакомец, которого ты не знаешь, но который никуда не денется, потому что он часть тебя...

Приблизительно такова логика киносна, созданного Лопушанским в его «Роли». При этом формально история может показаться куда более прозаичной. В разгар Гражданской войны актеру-эмигранту попадает в руки дневник, который вел погибший красный комиссар. Актер живет в маленьком финском городке, похожем на небезызвестный Выборг, и делать ему особенно нечего, поэтому он жадно вчитывается в дневник комиссара, все более интересуясь этой личностью. Дело в том, что один раз он видел этого комиссара и был потрясен их феноменальным внешним сходством. Постепенно актер понимает, что безумно хочет сыграть главную в своей жизни роль: переодеться комиссаром и поехать в Петербург, еще раз вернуться в Россию. Зачем? Он не знает. Зато у него есть помощник — то ли Вергилий, то ли Мефистофель, то ли обычный авантюрист, — который снабжает актера нужным реквизитом, а потом провожает его в русский ад, в котором остался только один круг — седьмой.

Кажется, понятная история. И в то же время есть в ней что-то необъяснимое. Максиму Суханову особенно хорошо удаются такие загадочные образы. Думающий актер, который играет актера, который думает о чем-то своем, — отличное начало для любого сна. А ведь тот красный комиссар, к которому снова и снова возвращается мысль актера, тоже о чем-то думал и тоже, как выясняется, личностью был чрезвычайно оригинальной, с двойным дном. И путешествие актер совершает не столько в Петербург. В своем сне он ищет самого себя, который, может быть, и есть тот красный комиссар, похороненный в заснеженных степях разрывающейся от людского горя страны. Лопушанский неслучайно снова и снова возвращается к Суханову-комиссару, чтобы зритель мог постоянно сопоставлять этих двух людей и сомневаться. Не один ли и тот же это человек? Почему же невозможно? Во сне возможно все. Потому что постреволюционная Россия — это только сон, наяву такого быть не может. Не в состоянии человек творить то, что описывается в дневниках комиссара, что помнит чудом спасшийся актер и о чем вроде как знает каждый из живущих на нашей чудной Родине. Знает и не верит. Совесть в какой-то момент перестает обвинять и начинает впускать в нас сомнения. «Они» были убийцами, или убийцы — это «мы», потому что «мы» и «они» — одно? В чем и перед кем нам каяться в общем грехе, если, может быть, он не общий, а личный, наш, конкретный? Где заканчиваются подлинные различия между нами? Актер из Выборга, поповский сын, ставший комиссаром, — кто они? Не так легко понять разницу между расстреливающим детей красноармейцем и семьянином, которому самому нужно сострадание, помощь. Непонятно, как разобраться в том, почему так изменился Петербург, словно вывернулся наизнанку. Город тот же, но другой. Хотя, может быть, есть два города в одном, поэтому и названия у них могут быть разные. Комиссар и актер — странные двойники, созданные Небом столь похожими друг на друга — ради чего?

Лопушанский наполняет пространство кинематографическими цитатами, усиливающими эффект сна. Вот монолог, как будто цитирующий «20 дней без войны» Германа, где тоже была поездка в страну-двойник, но поездка совсем иная. Оттуда можно было просто вернуться. Но во сне возвращения не бывает, там просто одно сменяется другим или не сменяется, от человека зависит не так уж много. Зато инфернальный мотив из кинематографа Сокурова тут настолько силен, что путешествие приобретает особенные черты. Сокуровский актер Мозговой слегка юродствует (тут даже и сомневаться не нужно), но проводит героя в ад. Но Лопушанский обрывает мотив провожатого, актер ступил на такую тропу, где уже не имеет смысла цепляться за всезнайку-спутника. Фауст бросает Мефистофеля, потому что для него открывается новое пространство. Так же Данте уходит от Вергилия. Но вот куда уходит актер? Рай для актера — сыграть гениальную роль. Рай для красного комиссара — расстрелять как можно больше контр. Рай для обоих — тайна за семью печатями. Но, как уже было сказано, грани нет не только между этими двумя, но и между «нами» и «ими». Потому что во сне все неустойчиво, расплывчато, непонятно. Но это все про нас, это мы, наш сон. Просто не всегда удается проснуться...

Журнал «Ролан» № 7 сентябрь 2013 Автор: Сергей Сычев

Вернуться к перечню статей | Все номера