Город:
Москва
Город:
  • Москва
  • Волгоград
  • Рязань
  • Самара
  • Курск
  • Кострома
  • Щелково
Кинотеатр:
Выберите кинотеатр...
Кинотеатр:
  • Пять звезд на Павелецкой
  • Пять звезд на Новокузнецкой
Сервис покупки билетов Покупка билетов Подарочный сертификат Подарочный сертификат
Мы открываемся!

Журнал «Ролан» Рыцарь севера

В ноябре в прокат выходит «Соловей-Разбойник» — беспощадная, по определению авторов, комедия, сценарий к которой написал Иван Охлобыстин. Картина уже получила первое признание зрителей — на юбилейном XX фестивале российского кино в Выборге фильму был вручен главный приз конкурса «Выборгский счет».

Актер, сценарист, священник, отец шестерых детей, пиарщик, а в этом фильме еще и продюсер, доктор Быков из «Интернов» — без права на замену… Все, что делает по жизни Иван Иванович (так уважительно называют Охлобыстина на съемочной площадке), столь же эксклюзивно и заразительно, как и «народное творчество» Соловья-Разбойника. А натворили эти двое — аккурат на возрождение легенды. Про странное чудище, сметающее врагов залихватским свистом, теперь вряд ли вспомнят: благодаря фильму легенда обрела конкретные черты в лице Ивана Охлобыстина. И, несмотря на могучее отрицательное обаяние своего героя, Иван Иванович оказался весьма позитивным собеседником.

Герой
— В фильме вы и сценарист, и актер, и продюсер. Играете Севастьяна Григорьевича Соловьева. Ваш герой — кто он?
— Он разбойник. Вы знаете, мир всегда был несправедлив, и время от времени как проявление такого сверхсознательного, наверное, появлялся тот или иной персонаж, который становился разбойником. Он не являлся бандитом буквально, не преследовал корыстных целей в плане грабежа, душегубства или еще чего-то в этом роде. Он разбойничал: брал власть над самой территорией и всем заправлял. Это было, знаете, как антитеза вечному угнетению народа. Самое замечательное и удивительное, что если проследить историю известных разбойников, то все повторяется.

Степан Разин, собственно говоря, сначала не был идейным разбойником, он был бандитом. А потом, когда люди ему доверились, когда люди к нему присоединились, когда придумана была диковинная легенда, он вынужден был этой легенде следовать — стать разбойником и защищать-представлять интересы народа. Чего в самом начале, думаю, делать и не собирался. Емельян Пугачев — та же история. Ермак отделался легче всех — просто Сибирь взял; тоже был, получается, разбойником необычным, уж не бандитом во всяком случае. И мой герой в этом фильме именно такой разбойник — как явление.

— То есть у этого героя серьезные мифологические корни?
— У него — да. Мы специально сделали в фильме многоуровневую художественную конструкцию, где есть несколько вариантов происходящего. Когда одному из персонажей поручают разобраться, кто же этот человек — Севастьян Григорьевич Соловьев, то он получает 300 альтернативных версий. И каждая из них имеет обоснование. Он находит реальное подтверждение, что и так было, и сяк было, и этак — тоже было. Получается некий собирательный образ.

Коллектив
— Милостью Божией на съемках был очень хороший коллектив. И это очень важно. Как это все удалось, для меня до сих пор остается непонятным. Игорь Жижикин — потрясающий, мы в него все влюбились, замечательный человек. Евгений Стычкин в этом фильме, как мне кажется, получил полную реализацию, потому что его данные здесь — то, что надо. Сергей Бадюк, на самом деле, легендарная личность. Практически культовый персонаж. Каратист, герой-спецназовец, возглавлял «Запсевгазпром». Мне он очень нравится — хороший человек, добрый, верующий человек. В кино любит сниматься, и его любят снимать, потому что колоритный. Он и в жизни такой же колоритный, как на экране. Бадюк — человек-титан.

Сценарий
— Когда я стал плотно сниматься в кино, то подумал: «Напишу-ка я сценарий, где можно было бы и самому роль сыграть. Залихватское что-нибудь напишу. О легендарной личности». Ну а каких одиозных личностей мы знаем? Вот Соловей-Разбойник — проявление стихии, русской вольности. «Воля» — это же очень многозначное слово в русском языке. Этимологически «воля» — это «аз есмь». И одновременно воля — моя способность делать что-то, что захочу. По сути дела, это аристотелевская дуальность: «Я и Вселенная», «Я и Бесконечность».

Получилась красивая эпическая сказка о том, что если ты достигаешь определенного уровня развития своей личности, то обязан подчинить себя служению народу. Даже если ты бандит, даже если разбойник или психопат — кто угодно, ты должен служить своему народу. При этом такая история легко согласуется с жанром комедии. Все-таки зрелище должно быть преподнесено облегченно. Раз уж есть у нас битвы, убийства (без них не обойтись), то нужна комедия, чтобы не было неприятных ассоциаций, а можно было бы и детям показывать. Правда, детям все-таки возрастное ограничение сделать придется — хотя бы до 13 лет, потому что там в финале такая феерия…

Массовое бессознательное
— Я написал сценарий году примерно в 2005-м, еще не вышел «Темный рыцарь», он в это время, очевидно, тоже где-то писался. Вот лишнее подтверждение массовому бессознательному, потому что по многим интонациям, подаче идеи, клипованию материала, нисхождению в парадоксальных сценарных решениях, постановке морально-нравственных вопросов в таком жестком жанре — эти два фильма очень похожи. Волей-неволей поверишь в массовое бессознательное, если «где-то крикнул кто-то — сто человек повторило по миру».

Я видел фильм в окончательной сборке. Знаете — не стыдно. Даже не то что «не стыдно», не то слово, а мы там — забавные. Я хочу увидеть наконец-то, как это будет восприниматься в зрительном зале. И можно ли действительно аналогии проводить с тем же «Темным рыцарем». Но мы их «сделали». Я говорю, возможно, самонадеянно. Но — посмотрите кино: может, я все-таки прав?

— На фестивале в Выборге фильм принимали великолепно. Возможно, это связано с тем, что зритель истосковался по хорошему жанровому кино. Можно сказать, что это наш ответ Голливуду?
— Мне в принципе не нравится, когда что-то чему-то противопоставляется. Голливуд — это отдельная культура. Америка вообще обязана Голливуду своей легендой, ее созданием и эстетикой. Голливуд сформировал Америку, он закреплял любое эстетическое проявление. Поэтому никаких наших «ответов» нет и быть не может. Я уверен, что, скажем, в Японии такой же фильм уже существует или появится вот-вот, в ближайшие дни…

— Мы почему-то постоянно оглядываемся на Голливуд, почему-то пытаемся сделать, как они, притом что у нас своя киношкола, да и жизнь совсем другая.
— Меня два раза звали сниматься в Голливуд. Смотрю — роли маленькие, ничего интересного. Это они из жадности или просто прикола ради зовут российского артиста на роль, в которой нужно будет криво сказать: «На здоровье!». Издевательство. Я говорю: «Не, ребята, у меня елки! Какой Голливуд? Обалдели вы, что ли? У меня «Интерны»! Так что сравнивать-то ни с чем и не надо.

— Но массовое бессознательное при этом все равно работает? Соловей-Разбойник — это же такой современный Дик Трэйси или тот же Брюс Вэйн из «Темного рыцаря». И сейчас я не сравниваю, а пытаюсь аналогию провести. Всегда есть аналогия, этого не надо стесняться, потому что человечество в области культуры постоянно цитирует себя — от греков, через антиохийскую, сирийскую школу. Точно так же в кино к нам через Голливуд что-то пришло, но — там оформилось. Нет ничего постыдного в том, что мы друг у друга берем, это культурное заимствование. Но в «Соловье-Разбойнике» нами была поймана, как мне кажется, славянская нотка всей этой дикой удали, буйство детей Хаоса, которое уже само по себе всех заводило.

Русский бунт
— Что касается хаоса и удали, то в фильме есть батальная сцена в финале…
— Там классный монтаж. Мы специально сделали так, чтобы лиц «плохих парней» почти видно не было, потому что ребята у нас на самом деле были хорошие и это по лицам сразу понятно. Они просто молодцы. В этой финальной сцене нужно было снять один кадр, очень точно выстроенный. На веревках подвесили к крану «плохого», и он застыл. Остальные, не будучи киношниками, поняли, что надо изобразить «стоп-кадр», чтобы потом его можно было прорисовать в графике. Все замерли… Знаете, когда все поле, все эти триста человек на одной ноге стоят, это впечатляет. Людям нравилось сниматься, людям нравилось работать, люди понимали идею, и это уже так хорошо!

— В этой сцене все были мокрые до нитки. Правда, что снималась она несколько дней?
— Да. Я дядечка уже взрослый, но когда раз двести перекатился кувырком, то далось это с усилием. И плащ сам по себе тяжелый, — потом это же еще намокло все. В кадре-то все красиво, а на съемках перекатываешься через левое плечо, встать надо сразу на ноги, по пути разобраться с длинным мокрым белым плащом, да еще нож в руке — и типа «он там еще что-то героическое изображает».

— Костюмы потрясающие… Актеры какое-то отношение имели к их созданию?
— Девчата наши, костюмеры, просто молодцы! Ничего доводить до ума не пришлось. До такой степени тонко они почувствовали по сценарию, что необходимо. Весь этот бурлескный, на грани фола, эпатаж и такая шукшинская щемящая нотка — все присутствует в костюмах. Надо было все услышать, а там ведь многое в диалогах прописано: «Ну почему вы за меня замуж не идете?» — «Не могу. Не девица я».- «Ну разве это важно? Это не важно…» — «Это для вас не важно, а для меня это решающий фактор», — говорит подельница Соловья-Разбойника, которая только что из гранатомета покрошила кучу народа.

— И много там всего «покрошили» во время репетиций? От души?
— В какой-то момент, когда это начинает становиться работой, перестаешь считать и радоваться. Но — работали от души, надо отдать должное, всем нравилось, все понимали эстетику этого дела.

— Русский бессмысленный бунт — насколько он фатален? И настолько ли он бессмыслен?
— А в фильме есть разговор, где герои сами отвечают на этот вопрос: «Поймите, что есть русский бунт вот этот вековечный: покипишует мужик и вернется. Не нужен ему бунт никакой. Он по сути такой — оседлый». Выброс пара, в общем-то. По большому счету русский человек до такой степени неприхотлив и любезно наделен Богом всякими талантами и силами, что как-то наплевательски относится к тому, как там что устроено. Это другие вот расстраиваются, а наши — нет. Мы живем в абсолютной гармонии с внешним миром. Монархическая идея, на самом-то деле.

— В связи с этим фильмом вы не избавитесь от аналогии между Соловьем и Робин Гудом. Насколько эти персонажи совпадают?
— С Робин Гудом — благородным разбойником? Да он не такой уж и благородный. Мы специально показываем, как из героя далеко не благородного, а просто такого кипишного и безудержного человек вынужден стать благородным. Стать персонажем детских ночных рассказов о том, как Соловей-Разбойник спасает детские органы от американских дядек. О том, как он отрубил палец продавщице, чтобы сигареты детишкам не продавала. Это нечто особенное, ничего общего с обычным разбоем не имеющее. Не знаю, как все пройдет в прокате, но, слава тебе, Господи, я доволен! То, что я видел в рабочей сборке, меня успокоило раз и навсегда. Жалко только, что долго еще ждать ноября.

Съемки
— Как сценарист вы довольны тем, что получилось?
— Именно как у сценариста, у меня есть некоторые сожаления, что какие-то вещи не смогли войти в фильм. Чисто технически, по монтажу не получалось. Вылетело несколько сцен, — например, момент, где Соловью предложили стать руководителем всей русской мафии в Норвегии, а он говорит: «А чего вы так далеко-то уползли? Русский разбойник — только в России разбойник. А там земля чужая, там нельзя разбойничать».

— Он разве разбойник? В одном отдельно взятом уезде всех усмирил, накормил, культурно облагородил — практически построил коммунизм в высшем смысле этого слова…
— Нет, все-таки мы не должны посредством искусства превращать отрицательные персонажи в положительные. Мы должны разделять Добро и Зло. Это вот — предшествующее. Знаете, когда огород копают, то от сорняка избавляются. И вот сорняк удаляют как раз такие люди, как Соловей-Разбойник. Их появление неизбежно. Будем считать, что это сама природа так отреагировала на истребление мишек панда и на засилье чиновников, от которых спасу нет.

— Скажите, вы вмешивались в работу режиссера? Все-таки это ваш сценарий, трудно, наверное, было удержаться…
— Если режиссер что-то у меня спрашивал, я, конечно, делился своим видением. Но вообще считаю этот вопрос очень деликатным: если ты уже отдал сценарий, то и все на этом. Я по ВГИКу помню, что самое главное — не себя реализовать, а помочь режиссеру реализовать ваш общий замысел. Это сверхзадача и актера, и оператора. Если начнут в разные стороны тягать, толку не будет. Поэтому я отдал сценарий, забыл навсегда, что я сценарист, и стал слушаться Егора — выпускника соловьевского курса ВГИКа. Я над ним все шутил: «человек без сердца».

— В работе над этим фильмом вы были еще и продюсером?
— Очень опосредованно, просто потому, что этот фильм снимала моя студия. На самом деле из меня продюсер-то никакой, как и финан-сист. Я однажды выяснил для себя, что как режиссер не обладаю харизмой Аттилы-завоевателя, поэтому для меня это — близкая смерть и никакого удовольствия. Режиссером быть — целая история, ужас и нервотрепка. И это не по мне. В период Пунических войн я бы был лучником. У продюсера то же самое: должна быть все-таки такая деловая изворотливая хватка, а я в этом смысле лопух в этом смысле. Самое главное — я принципиально хочу оставаться лопухом. Меня вводят в заблуждение, где-то могут и обмануть… Понимаю, что обманывают, потому что я очень хорошо ориентируюсь в этих вещах, но даже лень корректировать.

— В фильме очень хороший саундтрек. Он, что называется, «ложится» на происходящее. Кто занимался саундтреком?
— Да, там много всего: Алексей Паперный, замечательный латинский ансамбль «Кантаро» и «Маркшейдер Кунст»… Многое удалось благодаря нашему музыкальному продюсеру Олегу Нестерову, лидеру группы «Мегаполис». Чувствуется, что человек на своем месте. Он саундтрек полностью складывает, причем все важные нюансы слышит и чувствует. Он — мегапрофессионал. Я просто очарован этим человеком. До сих пор я считал и считаю, что самый лучший звукорежиссер — это Соня Ефремова, потому что она слышит все, она как эльф. И этот — тоже эльф, такой же. По звуку «Соловей-Разбойник» — шедевр. Ему нужно будет «ТЭФИ» давать за музыку.

— По поводу локейшена. Очень русские пейзажи, церковь, где Маша Голубкина настоятельницу монастыря играет, вообще потрясающая. Где вы нашли такую красоту?
— Это под Костромой, точно не знаю координат, поскольку я персонал привлеченный. Там милейший батюшка служит, и матушка его потрясающая. Мы вели себя очень деликатно. Маша Голубкина играла игуменью, к которой приходит советоваться по духовным вопросам разбойник, а она его еще и дразнит. Он никого не боится, кроме двух человек: игуменьи и местного участкового Анисима потому что они честные — это правда сухой выжимки. А кроме них он никого не боится, ему вообще не свойственно чувство страха. Вот вам снова «Темный рыцарь», «Дик Трэйси» и далее по списку…

Список Охлобыстина
— Вы можете этот список как-то охарактеризовать?
— Есть фильмы, в которых главный герой — харизматик, у которого напрочь отсутствуют чувство страха и самосохранения — он становится другим биологическим видом. У Бэтмена это есть, в «Темном рыцаре» у Брюса Вэйна и у Джокера, здесь — у Соловья-Разбойника и его компании. Пытался для себя сформулировать: чем Соловей берет? Не каратист, особо не летает, у него нет каких-то приспособлений и сверхспособностей, как, скажем, у Человека-паука. Нож, драка хмурная … все.

— Принципиально, что в фильме Соловей — реальный человек, от него пули не отскакивают. Когда его ранят, то у меня как у зрителя внутри все переворачивается: супергерой превращается в абсолютно живого человека, который — здесь и сейчас.
— Это легенда, немного даже сказка, она может себе позволить некоторые сентиментальности. Разбойники же отправили Приму, свою бывшую подельницу, на Валдай. А из этой пули, от которой Соловей должен был погибнуть, кузнец (Бадюк) ей на память крестик сковал. Представляете, какая легенда?

— Почему Соловей отправляет всех именно на Валдай?
— Ну красивый же, божественно красивый край: «На небе рай, на земле — Валдай». И потом, Валдай, он чуть-чуть севернее. Это важно: герои у нас по складу, архитектуре образов северные типы все-таки. Это не южные разбойники, это северные разбойники.

— Тянет ли Соловей-Разбойник на национального героя? В нашем кино сейчас дефицит героев.
— Нет национального героя, потому что нет национальной идеи. Мы до такой степени заражены скепсисом, что не даем себе возможности признаться в том, что нам нравится или нет. Такие персонажи, как Соловей-Разбойник, должны раскрепостить нашего зрителя, чтобы он сказал: «Вот такой человек мне нравится». Но сам Соловей-Разбойник, конечно, не национальный герой, он — предтеча национального героя, потому что национальный герой по определению должен быть миротворец. В первую очередь собиратель и миротворец.

Журнал «Ролан» № 7 сентябрь 2012

Вернуться к перечню статей | Все номера