Город:
Москва
Город:
  • Москва
  • Волгоград
  • Рязань
  • Самара
  • Курск
  • Кострома
  • Щелково
Кинотеатр:
Выберите кинотеатр...
Кинотеатр:
  • Пять звезд на Павелецкой
  • Ролан
  • Пять звезд на Новокузнецкой
Сервис покупки билетов Покупка билетов

Журнал «Ролан» «Белый тигр» Карена Шахназарова

В мае в кинотеатральном прокате — «Белый тигр», новый фильм Карена Шахназарова, действие которого происходит во время Великой Отечественной войны. В основе сценария — повесть писателя Ильи Бояшова «Танкист, или Белый тигр».

В этом году Карену Шахназарову исполняется 60 лет, и выход «Белого тигра» — прекрасное продолжение творческой биографии режиссера, благодаря которому в российском кино есть «Мы из джаза», «Зимний вечер в Гаграх», «Курьер», «Город Зеро», «Цареубийца», «День полнолуния», «Яды, или Всемирная история отравлений», «Палата № 6», «Всадник по имени Смерть», «Исчезнувшая империя»… Сегодня Карен Георгиевич — гость журнала «Ролан».

МОБИ ДИК 

— Чем вас привлекла именно эта история? Как вы узнали о повести, которая стала литературным первоисточником сценария?
— В «Литературной газете» случайно увидел аннотацию. Должен сказать, что история мне понравилась сразу. Я тут же уцепился, почувствовал, что потенциал есть. Потом взял книгу, прочитал. Не могу сказать, что я полностью совпал с ней. Но сюжет остался по-прежнему интересен — такой вариант «Моби Дика»; очень оригинально. Не плагиат, ни в коем случае. Тема «Моби Дика» в данном случае была развернута своеобразно. Конечно, нам хотелось получить полные права на эту историю, потому что уже существовало свое видение. Мы предложили автору, Илье Бояшову, принять участие в работе над сценарием. Но он с самого начала сказал: «Вы владеете этим делом», — и нас, честно говоря, это вполне устроило. Мы купили права и в результате вместе с Александром Бородянским написали сценарий. Он сильно отличается от книги. Но, с другой стороны, сам замысел сохранен.

— Вас больше привлекла тема или вы увидели в этой истории некий кинематографический потенциал?
— И тема, и кинематографичность, конечно. На мой взгляд, это нетрадиционное раскрытие темы Великой Отечественной войны. В советское время были замечательные картины о войне. Но время таких картин уже, конечно, прошло. Мне как раз понравилось именно нетрадиционное решение — автор использовал войну, чтобы в этой теме возникли очень важные вопросы борьбы добра со злом. Этот сюжет дал возможность к обобщению и подобному разговору со зрителем. И кинематографические возможности тоже очень широкие, потому что наше кино по жанру — фантастика.

— Как вы использовали новые жанровые возможности?
— То, что мы могли свободно передвигаться в материале, позволило вплести в эту историю сцену капитуляции, линии Гитлера и Карлсхорста, — этого ничего в первоисточнике не было. И потом, нам пришлось решать важный вопрос: в первоисточнике главный персонаж совершенно обожжен, практически он — монстр. Было понятно, что в кино с главным героем так нельзя было бы поступить. Поэтому Бородянский придумал, что главные герои у нас перерождаются, как и танк, — они становятся сверхсолдатами. И наш герой обладает необыкновенными способностями, что в контексте этой фантастической истории в духе «Моби Дика» ее даже усиливает.

ВОЙНА

— С чем были связаны основные трудности съемок?
— Съемки военной картины — дело довольно сложное. Например, мы не знали, что танки могут загораться даже при пиротехнических взрывах, потому что они при движении очень мощно затягивают в себя огонь. У нас был случай, когда загорались танки — очень опасно, конечно. К счастью, внутри были только водители-механики, а в башнях, где загорались сиденья, в этот момент людей не было… Это был опыт. Причем даже танкисты этого не знали. Вроде бы пиротехнический взрыв, а последствия могли быть ужасными. Потом мы уже стали каждую щель конопатить, чтобы в момент взрыва обезопаситься. Многие явления были для нас совершенными открытиями. Однажды чуть не задавило операторскую группу. Был такой эпизод неприятнейший: танк въезжал в деревенский дом и должен был его пробить насквозь. Мы поставили камеры на ход. А танк его не пробил, а сдвинул — такая мощь! — дом поехал, обрушиваясь, и не доехал до ребят буквально метр. Я как раз смотрел по монитору. И, что меня больше всего поразило, они не бежали, они снимали. Это было настолько страшно, я понимал, что ничего не могу сделать, только подумал: «Все, привет… Вот оно случилось…» Уже и пыль, и группы не видно — накрыло. Слава Богу, все обошлось. Оператор вообще не отрывался от камеры — Денис Чебанько. Он как стоял, так и стоял, пока пыль не улеглась.

— Когда последний раз на «Мосфильме» снимался фильм о войне, подобный «Белому тигру» в техническом плане»?
— Такого масштаба фильма у нас давно не было. Никита Михалков снимал на «Мосфильме» только отчасти, да еще, пожалуй, «Звезда», на которой я был продюсером. Там была одна сцена очень мощная — бомбежка станции, впечатляющая. Но по объему военных сцен там все-таки меньше. Я думаю, что в таких масштабах, особенно танковых, вообще ничего подобного на «Мосфильме» не делалось.

АКТЕРЫ

— Главную роль играет Алексей Вертков, и снова задействован Владимир Ильин. Они играли у вас в «Палате № 6», почему вы именно этих актеров выбрали?
— Как только я прочел аннотацию к книге, подумал: это для Верткова. Я сразу был уверен, что это он должен был играть. Почему? Не знаю. Это невозможно объяснить, почему ты выбираешь актера. Всегда можно придумать что-то, но для меня, во всяком случае, это эмоциональный момент… Виталий Кищенко играет второго главного героя, собственно, он и сделал эту роль главной, по сценарию она была второй. В фильме, на мой взгляд, получилось, что он вполне адекватен главному персонажу. Некоторые даже считают, что он главный герой, а не тот, которого Леша играет. Вот его мы долго пробовали на роль, я посмотрел очень много артистов, пока не нащупал. Володю Ильина я просто попросил помочь. У него роль небольшая, понятно, что в ней ни характера, ничего, она достаточно функциональная. Там несколько слов фактически, и нет больших сцен. В таких случаях всегда хорошо взять большого, хорошего артиста — он всегда ее наполнит. Здесь — просто дружеское участие, потому что я ему позвонил, сказал: «Володя, помоги, есть небольшая роль, можешь сыграть? Славы она тебе не принесет, а мне для картины будет очень хорошо». Вот он и сыграл.

— В «Белом тигре» у вас есть несколько ролей, которые сыграли актеры-непрофессионалы.
— Мне было понятно, что картину надо насыщать лицами. Сегодня совсем другие лица, в массе своей. Поэтому мы пошли на то, чтобы потратить огромное количество времени на подбор подходящих типажей. Дело даже не во внешности. Те люди, люди того времени, периода тяжелых испытаний, когда была война, мыслили по-другому — другие глаза были, другие взгляды, что-то совсем другое в них было, это сложно сыграть. У нас один из главных героев по сути, типаж — Виталий Доржиев. Он так понравился на кастинге, что в итоге сыграл небольшую яркую роль танкиста — с текстом.

— В фильме много немецкой речи, она дублировалась или будут титры?
— Есть несколько сцен с пленными немцами — там допросы и синхронный перевод прямо в картине есть: допрашивают, переводят. Это понятно для русского зрителя. В сцене капитуляции — там тоже переводчики. Две сцены: ужин Кейтеля, где немцы одни, и сцена с Гитлером — там был закадровый перевод. Юрий Беляев, очень хороший артист, любезно согласился сделать закадровый голос.

— Все немецкие роли играют только немцы. Это было принципиально для вас?
— Да, это было принципиально. Мы сильно отличаемся от немцев, есть разница, и это все-таки видно. Не то что хуже или лучше. Что-то есть такое… И, кстати, когда я смотрю картину, я понимаю, что этих лиц я бы не нашел среди наших, и не потому что они плохие. Я не считаю, что вообще, в принципе немецкий актер не может играть русского, а русский не может играть немца. Но все-таки элемент достоверности это придает. Не говоря уже о том, что мне хотелось, чтобы немецкая речь звучала в хорошем исполнении, «на чистом немецком языке». Я, кстати, получил очень большое удовольствие, работая с немецкими актерами. Кейтеля у нас сыграл Кристиан Редль — крупный, известный немецкий актер европейского уровня. Он очень интересен, я, кстати, Редля пробовал на роль Жукова.

— Это было бы громко: немец сыграл Жукова!
— Ну да. Но с другой стороны, я ничего такого не вижу — хороший актер может сыграть любую роль. В результате его Кейтель был настолько интересен, что было жаль его терять. И мы нашли очень хорошего Жукова — Валерия Гришко, он прекрасно сыграл. Но идея такая была…

— По поводу Карла Кранцковского, который сыграл Гитлера. Что для вас было важнее: внешнее сходство или же он зацепил своей игрой?
— Мы обращались в агентство. У немцев это довольно хорошо налажено. Они присылали все роли по актерам: хочешь — целиком смотри, хочешь — отрывки. Карл Кранцковский, он похож, сильно похож. Для Гитлера это имело значение. Оно, кстати, не столько имеет значение для Кейтеля, потому что Кейтель — фигура хоть и известная, но не слишком, а Гитлер все-таки массово известная фигура. А потом, Карл приезжал на пробы, и мы поняли, что он подойдет. В фильме есть важная сцена с его участием, одна из кульминационных, и в итоге он очень хорошо сыграл.

— Павильонные съемки проходили на «Мосфильме»?
— Мы долго думали, где снять немецкий город, в результате переделали улицу старой Москвы. Была даже такая история. Один из исполнителей-немцев, Клаус Грюнберг, который играл Штумпфа, пожилой человек, когда увидел эту улицу, сказал: «Я вспомнил свое детство». Ему, видимо, было лет десять в сорок пятом году, в памяти остались эти разрушенные города, окна, вывески, он заплакал, сказал: «Я не могу смотреть…»

— А где проходили натурные съемки?
— В Алабине в основном, под Москвой. Там находится наша военно-техническая база, и мы старались искать место рядом. Танки же не могут по асфальту идти, их надо перевозить даже на небольшие расстояния. Нашли огромное военное лесничество, там снимали. Далее — на полигоне Таманской дивизии, деревню там строили, натуру. У нас были сцены по 25 танков, всего было занято на картине около 200 единиц техники. В картине все, что снято — все наше. Тэтридцатьчетверки есть, самоходки, самолеты разных типов.

— Кто ими управлял?
— Наши механики, они все бывшие танкисты, офицеры. Владимир Юрьевич Сафонов — директор наш, командир полка, профессионал. На большие сцены нам не хватало народу — добирали офицеров из отставников, их довольно много. Многие шли, чтобы просто поводить танки, «Т-34» — не современная машина, и там солдатам сложно, а офицеры могут разобраться. На таких картинах, к сожалению, невозможно всего предусмотреть: техника тяжелая, танки громоздкие; где, что, куда — все надо держать под контролем. Порой механики плохо видят — в триплексах обзор очень ограниченный. Взрывы — всегда есть риск, хотя и предпринимаются серьезные меры безопасности. Было несколько неприятных моментов, но, к счастью, все обошлось. Раньше это случалось. На «Освобождении», по-моему, гибли люди…

— Съемки таких фильмов, как «Освобождение», а также фильмов, где были огромные батальные сцены, сейчас возможны?
— В «Белом тигре» есть серьезные батальные сцены — танковая атака. Я давно не видел такого — двадцать пять машин одновременно, столько танков в одной атаке! Но это довольно сложно организовать. Движение танков — это не так просто, как кажется, нужно дистанцию держать, нужно сильно корячиться — с этими танками шутки плохи. И если бы не участие наших военных… Владимир Сафонов командовал всем… У нас механики были замечательные, несколько человек — просто асы; невероятные вещи делали. Даже падали с танком в ямы, что вообще очень сложно. Как ни странно, танки — машины довольно нежные. На самом деле функция танков не в том, чтобы они по лесу бегали; поэтому наши танки ходили по местам проверенным. В военных съемках есть своя специфика и очень много труда.

— Можно испытать гордость за российское кино?
— Пускай это зрители решают. Во всяком случае, там есть достаточно масштабные сцены, которые выглядят вполне серьезно, чтобы вызвать такие чувства. И есть история, способная вызвать интерес.

Журнал «Ролан» № 4 май 2012

Вернуться к перечню статей | Все номера