Город:
Москва
Город:
  • Москва
  • Волгоград
  • Рязань
  • Самара
  • Курск
  • Кострома
  • Щелково
Кинотеатр:
Выберите кинотеатр...
Кинотеатр:
  • Пять звезд на Павелецкой
  • Ролан
  • Пять звезд на Новокузнецкой
Сервис покупки билетов Покупка билетов

Журнал «Ролан» Делиться радостью

Физики-оптики подтвердят — все зависит от угла зрения. Отец Михаил Шполянский смотрит на жизнь с доверием, интересом, нежностью, присматривает за ней с любовью, как отец за детьми, что-то записывает, а потом даже и сочиняет — рассказы, повести, сценарии кинофильмов.

И такой взгляд меняет жизнь, скучное становится смешным, досадное — веселым, и даже самое обыденное, незначительное — важным и значимым. Душа отца Михаила вмещает, кажется, бесконечное число друзей и «френдов» (в его ЖЖ их около двух тысяч человек), чад и детей, отцов и сестер. Сегодня отец Михаил — гость журнала «Ролан».

Священник Михаил Шполянский — известный писатель, автор 14 популярных книг. Выпускник Николаевского кораблестроительного института, в 1990 году он в возрасте 34 лет стал священником и получил приход в селе Старая Богдановка под Николаевом, где его многочисленное семейство проживает и поныне. Отец Михаил вырастил своих троих, а потом Господь еще послал ему детей — был организован детский дом так называемого семейного типа, в котором стали жить его новые дочки и сыновья. Несколько птенцов уже оперились и покинули гнездо, сейчас рядом с отцом Михаилом живут пятеро подростков.

— Понимаю, что в двух словах невозможно рассказать о вашей непростой судьбе... По образованию вы — инженер, по призванию — священник и многодетный папа, а что вас привело к сочинительству?
— Фантастика и лень (смеется). По отдельности. Фантастику я с детства читал тоннами и, видимо, так навык к книжной жизни. Потом уже было другое чтение, самое важное для меня, — Пушкин, ну и не только он, конечно. А позже, уже в священническом служении, стало лень каждому вновь приходящему все время повторять одно и то же. Стал что-то записывать, а потом с удовольствием говорил: «А вы вот это прочитайте, а потом приходите, поговорим». Так и начал писать...

— У вас есть книги, написанные на «духовные темы», а есть и издания для самого широкого круга читателей. Расскажите о последних.
— С какого-то момента я понял, что опыт нужно передавать не благочестивыми поучениями, а самой жизнью. И уже несколько лет все, что я пишу — это небольшие истории, как правило, из собственной жизни, не всегда умные, но почти всегда веселые. И так уж сложилось, что состоит она из каких-то дурацких — ну ладно, скажем политкорректно — забавных ситуаций. И они, несмотря на свою курьезность, меня многому научили. В основном об этом я и пишу в своих книгах серии «Мой анабасис». («Анабасис» — в переводе с греческого означающее «восхождение и спуск» — в литературе нередко употреблялось в юмористическом ключе как синоним похождений и приключений, например «Будийовицкий анабасис Швейка». — Прим. ред.).

— Почти в каждой вашей книге помещен сценарий какого-нибудь кинофильма. Поэтому, перефразируя слова Белинского хочу спросить: «Любите ли вы кино, как люблю его я?»
— Да, люблю. Только, наверное, не как он, они или она, а просто — как я. Во всяком случае, редкий день я не смотрю кинофильм. Конечно, в нашем селе кинодворца нет, и в город часто не выберешься. Но мы приобрели медиаплеер и на винчестер записали более тысячи фильмов (от эфира наш телевизор вообще отключен). Не сомневаюсь — помру я раньше, чем все просмотрю. Так что кино — до гроба (смеется).

— В чем, на ваш взгляд, красота и потенциал кинематографа?
— Ух ты, ну и вопросы у вас. Хм, все же попытаюсь кратко: это особый язык общения, многоуровневый, и в наше время, когда душевные коммуникации по разным причинам затруднены или оскудели, такой язык очень важен. Да что говорить, это ведь даже своего рода знак опознавания: «Вот я люблю «Особенности национальной охоты». — «И я!» — «Ну, значит, мы поймем друг друга» (нужно ли пояснять, что это утрировано?).

— На ваш взгляд, взгляд священника, отца, стоит ли делить кино на «полезное» или «неполезное» для души? Вы со своими детьми смотрите какое кино? Кажется, что смотря даже самое страшное и жуткое кино, можно приобретать опыт, совершать некую работу души. Ребенок, выросший в стерильных условиях, бывает сильно подвержен инфекциям...
— Очень серьезный и сложный вопрос. Конечно, сам собой напрашивающийся ответ: «неполезное» — это в любом случае плохое кино, хоть там будет тонна сопливых указаний о том, как «полезно» жить. Но и это упрощенный ответ. Ведь что такое «плохое кино»? Есть ли объективный критерий? Нет. Так что универсального ответа и у меня нет. Могу поделиться частным опытом. В условиях особой специфики нашей семьи мы стараемся дозировать фильмы (ну, «процентовку» не скажу, не оценивал) — шедевры мирового кинематографа и развлекаловку. Но тоже хорошую — французские комедии, например, а если боевики, то, во всяком случае, не бесталанные, как минимум профессионально сделанные — Финчера, Бессона, Спилберга (хотя мне он скучен), Кэмерона и т.п.

— В начале прошлого века в своем замечательном эссе «Кошмары и кинематограф» английский публицист Гилберт Кийт Честертон писал: «Накопилось немало примеров того, как дух или здоровье детей пострадали от ужасов кинематографа... Что надо делать? Скрывать от детей и подростков все истории, в которых есть нож? Прятать «Венецианского купца», где Шейлок уготовил ножу весьма неприглядную роль? Тогда уж лучше сделать так, чтобы ребенок никогда не видел ножа или, для вящей безопасности, отца... Когда речь идет о болезненных страхах, вызванных фильмом, хотелось бы очистить сознание от лицемерной лжи...»
— Для меня Честертон — непререкаемый авторитет. Не в смысле кумира, но в плане духа. Так что и в этом с ним совершенно согласен. Если ваш вопрос подводит к теме «ужастиков» — то да, я ничего не имею против этого жанра. Опять же встает вопрос профессионализма, и какое чувство (не скажу идея — идеи может и не быть) стоит за ним, передается им. Вот я рекомендовал детям «Историю одного вампира» Вайца, хорошая прививка от «запретного плода ужастиков». Об этом можно много говорить — не избежать и «От заката до рассвета», и «Сумерек», и «Другого мира», «Звонка» и «Куба», «Константина» и пр. О каждом фильме — непростой и неоднозначный разговор, которому в этом формате нет места. Но о своей позиции в принципе я сказал (точнее, лучше сказал Честертон).

— На некоторых престижных фестивалях работают экуменические жюри, которые оценивают фильмы со своей, особой точки зрения. Вы для себя выделяете такое понятие, как «христианское кино»?
— По-моему, это очень искусственная категория. Где критерии? Христианское кино — это что, жвачка «Дело Назаретянина» Базе? Я все же не стал бы ставить буквализм дидактики выше содержания. Думаю, христианское кино — это любое кино, служащее добру: «...и чувства добрые я в лирой пробуждал...». Конечно, есть разные уровни поступков, душевных состояний, духовной жизни (в вере в высший смысл добра). Но рассуждать тут нужно о каждом конкретном случае...

— «Мне хочется, чтобы люди, которые смотрят фильм, — говорил в интервью замечательный французский христианский режиссер Робер Брессон, — почувствовали присутствие Бога в обыденной жизни...» А можно ли чувствовать это присутствие, смотря кино, которое создавалось без осознания такой высокой задачи?
— Брессон — все же уникальное явление в истории кинематографа. По его творчеству кинематограф мерить невозможно. Если ответить на ваш вопрос отрицательно, то придется признать, что практически весь кинематограф — проповедь зла. Но ведь это не так, такое утверждение мне видится очевидным абсурдом. Значит, ответ на ваш вопрос: «Да».

— Интересно, как рождаются ваши киноистории? Вообще, вы пытались исследовать процесс творчества? Вы, когда пишете свои сценарии, видите это кино? Есть ли мысли об экранизации?
— О, еще как вижу! Иногда во сне (смеется). Видимо, это свойство моего мозга: я именно вижу то, о чем мыслю. Придумав фильм, я его словно просмотрел. Экранизации? Конечно. Мне кажется, это было бы неплохо (как говорится, сам себя не похвалишь...). Но это от меня совершенно не зависит. Мир кино — довольно замкнутая каста...

Литературного образования отец Михаил не получал, но пишет и издает книги, которые пользуются неизменным успехом. Наиболее популярны сборники рассказов, объединенные общим названием «Мой анабасис». Не так давно в свет вышли две книги из этого цикла — «Средний спасатель» и «Австралийский шпион». — Прим. ред.

— И какой ваш любимый жанр в кино? Кажется, триллер... Большинство ваших сценариев написано именно в этом формате. Почему зритель так любит, чтобы «дух захватывало»? Что это за состояние духа? Например, как в... цирке, когда смотришь на воздушных акробатов, которые ходят прямо по грани.
— Что значит — почему? Да сотни причин, и у каждого свои. В любом случае, если нечто захватывает внимание человека — значит, есть способ до него что-то донести. Кому триллер, кому мелодрама. Или комедия. Я бы не стал свои интересы сводить к триллерам, среди написанных мною сценариев есть самые разные жанры. Причина, видимо, в моем инженерном образовании: мне нравится филигранная игра ума. И всегда, смотря мно-о-о-гое из кинопродукции на эту тему, поражался: как можно до такой степени не уважать зрителя? Собственно-то и писать я начал сценарии как игру для себя: первый был детектив-мелодрама (сериал), в котором я поставил задачу, во-первых, ввести необъяснимые с точки зрения разума моменты (конкретно — сдвиг во времени) и потом их объяснить как реальность, без всякой мистики и фантастических допущений, как точный расчет персонажей; и, во-вторых, чтобы не было провисов — «нытья, болтовни и тупого вышагивания». Мне кажется, получилось. Потом была еще одна игра для себя же: написать сериал так, чтобы от каждой серии к последующей у зрителя полностью менялось представление о сути происходящего (это «Юрод»). В новой книге будут опубликованы еще два сценария — экшен-триллера «Кома», главная идея которого заключается в том, что подлинная животворящая любовь — та, которая способна к самопожертвованию, и «Пересечение» — о том, что в жизни людей параллельные прямые иногда все же пересекаются и есть Промысел Божий о каждом из нас, только нужно попытаться его понять и исполнить...

Журнал «Ролан» № 2 март 2012

Вернуться к перечню статей | Все номера