Город:
Москва
Город:
  • Москва
  • Волгоград
  • Рязань
  • Самара
  • Курск
  • Кострома
  • Щелково
Кинотеатр:
Выберите кинотеатр...
Кинотеатр:
  • Пять звезд на Павелецкой
  • Ролан
  • Пять звезд на Новокузнецкой
Сервис покупки билетов Покупка билетов

Как заявил глава жюри Венецианского фестиваля Даррен Аронофски, вручая Александру Сокурову «Золотого льва», есть фильмы, которые заставляют смеяться или плакать, а есть те, что меняют вашу жизнь. К этой категории он отнес «Фауста».

Сокуров воспринял награду как должное и сказал, что прошел большой путь к маленькой статуэтке «Золотого льва». Этот путь не был устлан розами: ранние фильмы режиссера запрещали на родине, а поздние, хоть и участвовали в конкурсах Канна и Берлина, не встретили адекватного признания. «Телец» и «Солнце» остались в свое время без наград, «Молох» получил только приз за сценарий, но вот теперь успех «Фауста» восстановил справедливость и вписал в современную классику целиком всю сокуровскую «тетралогию власти». Кроме личной победы была и наша общая. Она засвидетельствовала, что российская кинематография — при всех трудностях ее развития — остается одной из главных в мире. Помимо «Золотого льва» «Фауст» был награжден двумя неофициальными наградами — католического жюри SIGNIS и Future Film Festival Digital Award.

«Фауст» — самый амбициозный из проектов, связанных с литературой, и это, разумеется, не буквальная экранизация, а «прочтение между строк», причем прочтение на родном Гете немецком языке. Сценарий Юрия Арабова включает в себя массив остроумных и отточенных диалогов, льющихся с экрана подобно горному водопаду. При этом они нисколько не забивают мощное изобразительное решение — монохромное, с вкраплениями художественного цвета, с пейзажами, словно проросшими из живописи немецких романтиков, и женскими и мужскими портретами в стиле Дюрера, Кранаха и Рембрандта. Снимал кино оператор Брюно Дельбоннель, известный по фильмам «Амели», «Гарри Поттер и Принц-полукровка» и ныне работающий с Тимом Бертоном.

Сокуров всегда любил экстравагантные костюмы и сложный грим (вспомним его «Скорбное бесчувствие» и «Тельца»), но здесь, работая с реально большим бюджетом, он впервые использовал спецэффекты в почти голливудском смысле — например, в сцене с выращенным в колбе гомункулусом. Однако режиссер не соблазнился возможностью пригласить звезд: лица в кадре, за исключением снявшейся в эпизоде Ханны Шигуллы, международной публике неизвестны. Все эти лица очень немецкие, за исключением одного: дьявол не имеет националь — ности, и Мефистофеля-ростовщика с носом, хвостиком и без половых признаков играет Антон Адасинский. Это не столько дьявол во плоти, сколько образ низменного бытового зла.

Германское происхождение темы и стиля отыграно и в общекуль — турном контексте фильма, и в кинематографическом. В нем появляется персонаж по фамилии Вагнер как индикатор немецкого мифа, атмосфера многих сцен насыщена клаустрофобией экспрессионизма, а финал разыгрывается в метафорическом аду, снятом в Исландии, среди скал и гейзеров, — он явно ассоциируется с нацистской эстетикой «горных фильмов». «Фауст» абсолютно логично завершает «тетралогию власти» Сокурова, начатую 12 лет назад «Молохом», где, по сути дела, дана реальная, а не метафорическая развязка того исторического, религиозного и культурного сюжета, который завязан в «Фаусте».

Перед нами — история отношений человека с дьяволом. «Двадцатый век вполне может стать веком исчезновения или, по крайней мере, резкого падения популярности, а возможно, и полной метаморфозы ада», — писал в 1974 году исследователь этой темы Роже Кайуа, вдохновленный идеями экуменического христианства. Однако вывод, вызывавший сомнение даже в эпоху сравнительного затишья злых сил, явно непригоден сегодня, так что экскурс Сокурова в адскую кухню, разожженную на кострах XVI века и исправно функционировавшую в Европе четыре столетия, вполне актуален. Именно оттуда ведет свое происхождение шокирующее начало фильма, словно срисованное с работ художника Жака де Гейна, где потрошат трупы, поджаривают человечину и высасывают кровь из людей. Все это или подобное этому происходит в «творческой лаборатории» Фауста еще до того, как является дьявол собственной персоной. Мотивом безобразий оказывается жажда познания, стремление рассекретить божественную загадку жизни, неутолимая тяга к эксперименту — будь то в науке, искусстве или политике. Дерзания рационального атеистического духа, обожествление индивидуальной воли и власти ведут к самой радикальной концепции сверхчеловека, к выведению гомункулусов в виде отдельных экземпляров и целых народов, к манипуляции огромными массами, к торжеству нового варварства.

В классическом варианте эпохи Просвещения эти мотивы олицетворяет доктор Фауст, в модернистском немецком — доктор Фаустус Томаса Манна и Мефисто Клауса Манна, в модернистском российском — Ленин, герой «Тельца». Русские, кстати, появляются в немецкоязычном фильме Сокурова на главной европейской трассе по дороге в Париж, сдуру затаскивают в свою повозку Фауста с Мефистофелем, а потом выкидывают: так испокон веков поступает Россия с шальными западными идейками.

Это не единственный эпизод, который вносит в сумрачный, зловонный мир фильма, живописующего Европу на заре современной цивилизации, интеллектуальный юмор, который к финалу превращается в жесткий сарказм. Другим противовесом могла бы служить эротика, однако сцена неудовлетворительного совокупления с Маргаритой лишь подчеркивает неисправимость Фауста, чью «жажду познания» не может утолить какое-то там конкретное женское тело.

Глубоким пессимизмом проникнуты финальные эпизоды фильма, где Фауст — довольно крепкий детина в исполнении Йоханнеса Цайлера, — презрев условия подписанной кровью сделки, закидывает горными валунами жалкого Мефистофеля, годного разве что для роли сводни. И уже самостоятельно, не нуждаясь ни в искушениях, ни в рефлексиях, шествует «дальше, дальше, дальше» по пути зла, превращенного в современную, хорошо оборудованную «режиссерами душ» XXI века автотрассу.

Журнал «Ролан» № 1 февраль 2012 Автор: Андрей Плахов

Вернуться к перечню статей | Все номера